afavorov

Я вообще не думал, что этот текст может забыться, а сейчас он всплывал кусками, заполняя пустоту "тут, кажется, что-то было". Дежавю наоборот. Саламандра его вытащила за собой.

***

Ты плакала ночью, я пил портвейн, я боялся утра, я ждал новостей,
И выживший мир мой звенел, как струна на вагонных колках замерзающих дней.

Разбитые окна, в котоорых был смертный огонь, улыбались во сне о любви,
Забыто и просто наматывать ночь на колёса глазниц, позови!

Разжатое лето забыто в прицеле дорог от себя по костям
Тех синих лучей, что, разбившись, отдали весну, ты и сам,

Пьянея от песни, простой, как апрель, и без слов,
Пытался бежать по разбитым камням несожжённых мостов.

Безвременье в память судьбы на словах и стрельбы по огням неизвестных цветов,
Сегодня опять всё должно получаться само, это свойство всех белых листов.

Ударами в стёкла в крови оживают соцветья аккордов какой-то весны,
Напомнить про время и снова вернуться туда, где лишь песни и сны.

Смеяться и петь мне о каждом из посланных к небу, вернувшихся в осень имён,
Хотя я боюсь замкнуться в ещё один круг на священной войне без знамён.

И ты скажешь не гнать, ну а время бежит чуть правее, пытаясь уйти за вокзал,
Слеза на глазах вдруг окажется данью тому, что уже никогда не сказал.

И ты плакала ночью, я пил портвейн, я боялся утра, я ждал новостей,
И выживший мир мой звенел, как струна на вагонных колках замерзающих дней.

Зима 1988-1989